Шпионские происки в Латгалии

9 октября 1927 года Иван Никитин, машинист из секретного отдела 11-го отдела Себежской пограничной охраны Государственного политического управления Народного комиссариата внутренних дел Советского Союза (далее – ГПУ), прибыл на железнодорожную станцию Зилупе. Прибывший попросил начальника местного пограничного поста Карлиса Кайяса, которого он встретил на перроне, отвести его к капитану Эрвинсу Акерманису из Оперативного штаба армии. Однако И. Никитина отвели к другому сотруднику оперативного отдела, Фричису Фирксу, которому он передал различные документы (циркуляры, секретные телеграммы и т. д.), в том числе списки с именами латышских пограничников. Согласно показаниям И. Никитина, лица, упомянутые в документах, сотрудничали с силовыми структурами Советского Союза и предоставляли им информацию о деятельности, личном составе, вооружении, размещении и т. д. латвийской армии, пограничной охраны, охраны, разведывательного управления и т. д. На основании соответствующих материалов правоохранительные органы Латвийской Республики начали масштабное расследование, в результате которого были арестованы несколько человек и возбуждено уголовное дело по обвинению в шпионаже. Первоначально были задержаны 46 человек, из которых 28 были привлечены к суду, а остальные 18 были помещены под надзор полиции.

Этническая принадлежность лиц, причастных к преступлению, была разнообразной, о чем свидетельствует тот факт, что из всех обвиняемых 19 были латышами, 15 русскими, восемь белорусами, семь поляками и один литовец. Следует отметить, что газета «Iekšlietu Ministrijas Vēstnesis» в своем номере от 16 февраля 1928 года в связи с этим преступлением особо подчеркивала тот факт, что большинство арестованных были бедными и беспринципными, а также тот факт, что 62% обвиняемых были «нелатышами». Однако следует отметить, что большинство из них были гражданами Латвии.

Учитывая серьезность и масштаб уголовного дела, 23 мая 1928 года тогдашний министр внутренних дел Латвийской Республики Эдуард Лайминьш (1872-1945) передал дело на рассмотрение в Латвийский военный суд. Большинство обвиняемых были заключены в Даугавпилсскую тюрьму, и только двое не были подвергнуты мерам безопасности, связанным с лишением свободы. В ходе расследования было установлено, что некоторые из обвиняемых ранее попадали в поле зрения латвийских силовых структур. Например, Михаил Кузнецов был выслан из приграничной зоны (в радиусе 15 километров) за незаконную перевозку людей через границу между Латвией и СССР, а Алексей Веселов и Сильвестр Булига поддерживали тайные контакты с советскими пограничниками. Также поступила информация о других лицах, что они политически неблагонадежны и занимаются шпионажем.

Незадолго до суда газета «Сегодня» сообщила, что расследование было отложено из-за того, что один из обвиняемых, пограничник Антонс Рудзитис, притворился невменяемым и был отправлен в больницу, но после тщательного обследования врачи признали его вменяемым.

Судебное разбирательство по делу

В июле 1928 года все 28 подсудимых (11 пограничников различных званий, один лесник, железнодорожный кондуктор, а также несколько жителей приграничных районов) были переведены из Даугавпилсской тюрьмы в Резекне. Газета «Латгалес Зиньяс» писала, что на суде будет разрешено присутствовать ограниченному числу людей и потребуются специальные входные билеты. Первое заседание военного трибунала состоялось 19 июля в здании местной Русской гимназии (сегодня это здание Латгальского областного суда). Рассмотрение дела вызвало большой общественный интерес, о чем свидетельствует тот факт, что все места в зале суда были заняты. Большинство подсудимых были из Лудзинского района, в том числе несколько пограничников. Это объясняется тем, что большая часть преступлений была совершена именно в этих районах латышско-советской приграничной зоны.

Обвинение было предъявлено за шпионаж в пользу Советского Союза, который согласно Уголовному кодексу Латвийской Республики квалифицировался как государственная измена и предусматривал суровые наказания, включая высшую меру наказания – смертную казнь. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что несколько обвиняемых получали финансовое вознаграждение от советских спецслужб за предоставление конкретной информации. Например, обвиняемый Германис Баронс получил 140 латов, а другие, в зависимости от важности информации, – от 20 до 60 латов. Всем причастным были даны прозвища представителями советской разведки (Кыслий, Комаров, Чернова, Этна, Рабочий и др.).

Один из главных обвиняемых – начальник пограничного поста Лудза в Зилупском районе, отставной офицер латвийской армии, белорусский Корнелий Корнилович (1893-1928) передал в секретное подразделение советской пограничной охраны в Себеже письмо с печатью, содержащее план мобилизации латвийской пограничной охраны. Обвиняемый также передавал секретный код пограничной охраны и другую ценную информацию советским агентам, получая за это ежемесячное вознаграждение. В ходе своей деятельности сотрудники советской службы безопасности дали К. Корниловичу прозвище «Сосед». Упомянутый К. Корнилович также был офицером южнорусских вооруженных сил под командованием генерала Антона Деникина (Антон Иванович Деникин, 1872-1947) и участвовал в боях против большевиков. Также среди подсудимых были Владислав Мицкевич, Тимофей Синицын, Роберт Шкапарс и др., а также две женщины – Эмилия Шмидта и Анна Минчонока.

В ходе судебного разбирательства были допрошены 57 свидетелей, в том числе И. Никитинс, сотрудник Латвийской политической администрации, К. Кайя, начальник 4-го поста Лудзинского районного пограничного поста, и др. И. Никитинс был главным свидетелем обвинения. Ее показания и обширный объем материалов по обвиняемым значительно облегчили дальнейшее расследование преступления. Однако материалы следствия не раскрывают мотивы И. Никитинса для «сдачи начальства». Возможно, такая информация находилась в распоряжении Латвийской политической администрации, которая не обнародовала ее. Газета «Сегодна», как и другие латвийские издания, назвала его «перебежчиком». Газета также подчеркнула, что до дня суда местонахождение И. Никитинса было неизвестно, это было сделано из соображений безопасности, поскольку ранее наблюдалось «повышенное внимание со стороны различных подозрительных лиц».

Некоторые подсудимые признали, что были вынуждены предоставить ГРУ необходимую информацию (агенты угрожали им и их близким), в то время как другие заявили, что сделали это добровольно. В ходе судебного разбирательства стало ясно, что наиболее ценная информация была отправлена в Псков и Ленинград агентами ГПУ. Из показаний нескольких свидетелей выяснилось, что многие сотрудники ГПУ были латышского происхождения, поскольку свободно владели латышским языком, что облегчало процесс получения необходимой информации.

Вердикт

После рассмотрения всех материалов помощник прокурора Военного суда, подполковник Янис Палкавниекс (1894-1945), потребовал приговорить девять подсудимых к высшей мере наказания – смертной казни, а остальных – к принудительным работам на срок от 10 до 15 лет. Хотя коллегия Военного суда не полностью удовлетворила требования прокурора, приговор в целом оказался суровым. 24 июля 1928 года Латвийский военный суд приговорил к смертной казни (повешению) четырех подсудимых: К. Корниловича, Тимофея Синицына, Г. Баромана и Игната Баркана. Еще пять человек были приговорены к пожизненному заключению, а десять преступников – к различным срокам принудительных работ (от 5 до 15 лет). Остальные девять подсудимых по уголовному делу были оправданы. Позже, после помилования тогдашним президентом Латвийской Республики Густавом Земгалсом (1971-1939), приговоры троим из четырех преступников, осужденных к смертной казни, были заменены пожизненным заключением (единственным, чей максимальный срок не был изменен, был К. Корнилович).

30 августа 1928 года К. Карнилович был казнен. Это произошло примерно в трех километрах от Даугавпилса, в том же месте, где были казнены пять из шести членов «банды Япончика», приговоренных к смертной казни. На казни присутствовали помощник прокурора Я. Палкавниекс, священник, представители полиции и латвийской армии, врач, фельдшер, а также адвокат подсудимого Янис Будковскис (1893-1933).

Международный резонанс и «последствия» судебного разбирательства

Расследование и судебное разбирательство по этому делу вызвали большой резонанс в Советском Союзе, где его назвали «политическим делом». Вскоре после этого, в ответ на события в Латвии, в Ленинграде был организован аналогичный процесс, известный как «латышский шпионский процесс». Несколько латышей были обвинены в шпионаже в пользу Латвийской Республики, хотя на самом деле они были просто нарушителями границы или контрабандистами. Организация такого образцового процесса может рассматриваться как «ответ» Советского Союза на шпионский процесс в Резекне. Пресса Веймарской республики также писала об этом событии, сообщая о возмущении, царившем в высших кругах Советского Союза по поводу хода шпионского процесса в Резекне.

Разразившийся скандал не только потряс латвийское общество, но и вызвал размышления, а в некоторых случаях и недоверие к деятельности государственных структур безопасности. В результате были проведены проверки деятельности пограничной службы и ряда других силовых структур, а в некоторых случаях и реорганизация (увольнения сотрудников, усиление контроля и надзора и т. д.). Судебный процесс также выявил общую ситуацию вблизи границы между Латвией и Советским Союзом, включая социально-экономические проблемы (уровень жизни населения, оплата труда пограничников и т. д.). Этот инцидент даже стал причиной мер, принятых Министерством внутренних дел Латвийской Республики, которые были направлены на повышение качества работы пограничной службы (более строгий отбор персонала, повышение заработной платы пограничников, модернизация материально-технической базы и т. д.). «Шпионский скандал» также обострил будущие дипломатические отношения между Латвией и Советским Союзом, которые были значительно «подорваны» после скандальных событий 5 февраля 1926 года, когда в результате нападения преступников в Икшкиле был убит советский дипломатический курьер Теодор Нете (1896-1926), а другой – Йоханс Махмасталс (1892-1942) – получил серьезные ранения.

Отрывок из книги: «Отпечатки эпохи» Истории Латгалии ХХ века. Лигита Пуринаша, Каспарс Стродс